Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова
– Священная Мать Жер-Су, источник всего живого, ты, чьи объятия дают жизнь и плодородие. Выслушай мои слова, мои мольбы тебе. Сердце моё полно сомнений и страха, но я обращаюсь к тебе с искренней просьбой: поделись со мной мудростью и силой. Пусть моя рука будет ласковой и бережной, когда я коснусь этого создания воздушного.
Я направляю свои потоки магии к стрекозе, и жёлтый туман следует за ними. Насекомое, кажется, ничего не замечает и продолжает спокойно сидеть. Я стараюсь дышать спокойно, но чувствую, как от волнения разгоняется сердце.
– Даруй мне мудрость, чтобы не причинить вреда.
Стрекоза вдруг взлетает, и мне кажется, что я сразу теряю её из вида, но мой дым следует за ней. Она кружится в нём беспорядочно и никак не может улететь.
– Даруй мне силу, чтобы избежать боли и страдания этого существа…
У меня получается взять в плен стрекозу и удерживать её там, но что это за яд? Если это яд.
Стрекоза падает на плоский камень и пытается взлететь, но не выходит.
Вдруг клубы дыма окрашиваются в красный. Я хмурюсь.
– Пусть моя магия станет инструментом добра, – громче говорю я.
Но стрекоза падает лапками кверху.
– Пусть моя магия станет инструментом добра, а не орудием разрушения и смерти!
Я пытаюсь остановить красный поток, видя, что насекомое перестало шевелиться, но не выходит. Ладони распухают и горят всё больше, хотя на вид ничего не меняется. Я сжимаю кулаки.
Как это прекратить?!
Ничего не получается. Я вскакиваю. Сердце заходится. Что мне делать? Бежать? Позорно бежать, убив живое существо? Тенгри всё видит. Пусть он сразит меня прямо тут! Иначе я не знаю, как остановить этот дым!
Кто-то хватает меня за плечи и разворачивает к себе.
– Арлан, я убила её.
По моим щекам катятся слёзы. А он прижимает меня к себе.
– Нет! – кричу. – Сейчас я тебя тоже убью!
Но Арлан не пускает, обнимает крепче. Я зажмуриваюсь, не в силах смотреть на то, что не могу остановить, но вдруг Арлан начинает говорить:
– Даруй нам милость и прощение, о, великая Мать Жер-Су, и помоги преодолеть этот момент испытания.
Я пытаюсь вслушиваться в его слова.
– Позволь нам найти утешение в твоих объятиях.
Я слышу его низкий размеренный голос, доносящийся прямо из груди. Кажется, я даже не совсем понимаю значение слов, но почему-то начинаю успокаиваться. Перестаю всхлипывать и вздрагивать. Пульс выравнивается, как и дыхание. Я поднимаю влажные глаза, когда он меня тихо покачивает.
– Всё хорошо, – говорит он.
Я смотрю на одну руку – ничего. На вторую – дым исчез. Как и ощущения жара и тяжести в них. А потом тут же смотрю на камень, где лежала стрекоза.
– Где она?
– Улетела. За секунду до того, как ты пришла в себя.
– Я чуть не убила её, Арлан.
– Не убила.
– Но могла. Я не хотела делать ей больно.
Арлан одну руку кладёт на мой затылок и снова мягко прижимает меня к себе.
– Я знаю, – говорит. – И Жер-Су знает.
Я успокаиваюсь окончательно. Рядом с ним всегда так. Моя маленькая тихая юрта посреди пыльной бури в степи.
Эта ситуация со стрекозой напоминает мне кое-что.
– Я создала туман, такой же как сделал шимурын в Мугалжарах. Он ведь сначала был жёлтым, потом стал красным.
– Хм.
Арлан задумчиво сводит брови, когда я на него смотрю.
– Тебя не взял этот туман. Более того, ты вернула нам рассудок своим прикосновением.
– Я поглощаю яды?
Если так, всё сходится.
– Раз ты смогла его повторить, предполагаю, что так.
– А это значит, что Коркыта…
– …убил яд жунгарского аконита.
Того самого, которым был смазан кинжал Арлана, того самого, которым он полоснул меня по ладони, чтобы доказать, что у меня невосприимчивость. По спине пробегает холодок. Я вспоминаю, как умер Коркыт. Кожа его побледнела, дышать ему стало тяжело, а пульс скакал только так. Я чувствовала это своими пальцами. Смерть наступает от остановки дыхания – так сказал Арлан.
Столько вопросов в голове. Как научиться этим управлять? Если я поглотила два яда, могу ли я выбрать, каким пользоваться? И сколько ядов я вообще могу поглотить? Вдруг их будет во мне слишком много и я умру сама?
– Ты так расстроилась из-за какого-то жука? – вздёргивает брови Нурай, когда мы возвращаемся в лагерь и пересказываем, что произошло. – Подумаешь…
– Это был не жук, а стрекоза! – хмурюсь я. – И что значит «подумаешь»? Это живое существо, я не имею права забирать у него жизнь!
Она фыркает и разводит руками.
– А как ещё тебе упражняться? Жуки—пауки – это лучшие, кого ты можешь использовать. Их много. Они и так мрут десятками, а потом их возвращается в десятки раз больше.
– Не знаю, что за понятия в этих ваших городах, – вступается за меня Айдар, – но ты не права.
Нурай хмыкает:
– Тогда, может, ты захочешь побыть подопытным, раз так печёшься о какой-то стрекозе?!
– Я побуду.
Она замолкает и смотрит на Арлана. Как и мы с Айдаром.
– Что? – Я хватаю его за локоть. – Нет, Арлан, не смей.
– Нурай права. Не в том, что жизнь насекомого не имеет цены, а в том, что тебе нужен подопытный.
– Ты сумасшедший! Я же это в шутку сказала!
– И тем не менее это так.
– Может, есть другой выход? – неуверенно спрашивает Айдар.
– Его нет. Нужен доброволец. Им буду я.
Я отрицательно мотаю головой.
– Нет. Я не хочу. Я не смогу. Вдруг ты… – Напряжённо выдыхаю. – Я даже думать об этом не хочу.
– Этого не будет. – Он говорит так уверенно, но у меня внутри всё переворачивается и возмущается. – Начнём с чего-то не смертельного.
– Точно сумасшедший, – вздыхает Нурай.
– Хватит причитать и лучше скажи, знаешь ли ты что-то о ядах?
– Что-то знаю. – Нурай опускает взгляд и мнётся на месте.
– Хорошо, тогда поможешь.
Девушка кивает. А я просто хочу вспыхнуть на месте.
– Да как вы можете?! – кричу я. – Айдар, скажи им!
– Инжу, ты сильная, – улыбается он. – Ты быстро учишься и справишься.
Я уже вся горю от злости. Бью Арлана кулаком в грудь. Потом ещё раз. Третий он перехватывает.
– Видишь, все в тебя верят, змейка.
– Помогая мне, ты не поможешь своему отцу!
Я вырываю руку и понимаю, что сказала лишнего. Убегаю.
Глава 30. Бремя
Чем дальше мы удаляемся от Яксарат на восток, тем засушливее становится вокруг: деревья сменяются редкими кустарниками, которые потом и вовсе исчезают, а плодородная почва бледнеет, превращаясь в почти что песок. И даже когда заезжаем в Аргынтау90, природа не хочет оживать.
Я уже несколько дней дуюсь на остальных, хотя и подостыла немного.
Всё это время я пыталась снова вызвать жёлтый туман. Помня ощущения тела, когда я делала это в первый раз, пыталась снова их повторить, но безрезультатно. После нескольких попыток я стала склоняться к тому, что теперь во мне нет ничего ядовитого: смертельность корня жунгарского аконита потрачена на деда Коркыта, а сбивающий с толку туман – на стрекозу.
– Сколько времени тебе ещё нужно, чтобы ты решилась упражняться с ядами на мне?
Арлан садится рядом, пока мы раскладываем вещи у костра.
– Много, – бросаю я и достаю посуду из сумок. – Мой ответ никогда не изменится.
Я всё ещё делаю вид, что обижена, и не смотрю на него. Хотя сама уже устала от этого. Но иначе они начнут налегать, и я в конце концов уступлю.
– Ты сама понимаешь, что тебе это нужно. Перестань
